Революция Роз

(Роза – женское имя, распространенное в Грузии)

Галина Петриашвили
журнал «МЫ\WE: ДИАЛОГ ЖЕНЩИН», 2004

У нас в Грузии события ноября минувшего года – народные волнения, в результате которых поменялся президент страны – называют «революцией роз». Имея  в виду название цветка, впопыхах вырванного из газона в самый драматический момент. Я написала слово с большой буквы – и получилось имя. Собирательное имя тех женщин, которые стояли на площади. Вовсе не настаиваю, что именно они, наши Розы, сделали эту революцию. Но – какова была в ней их роль? и главное – чего им можно от нее ожидать? Вот что интересно.

Очевидно, что далеко не все за пределами Грузии имеют представление, о том, что у нас произошло в ноябре минувшего года. Попытаюсь объяснить максимально бесстрастно. Можно начать, как в сказке: поднялся народ и сверг плохого правителя. Так удобно рассказывать правнукам, для которых подробности уже не актуальны. Сейчас, когда все еще близко и болит, для нас важны и выпуклы все подробности. Как то: какой народ поднялся? Кто поднял? С чьей помощью? И главное – ради чего?

Но я стараюсь бесстрастно. Канва такая: многолетний социально-экономический кризис - высокий уровень коррупции - обнищание народа. Это – фон, первопричина. Теперь повод: фальсификация очередных парламентских выборов. Народное негодование - протест оппозиции, многодневные и многотысячные митинги - бескровный захват парламента - отставка президента - внеочередные президентские выборы - новый президент. Все  это – при хорошем менеджменте и финансовой поддержке определенных международных организаций. Этот менеджмент пришел в нужное время и в нужный час...

Каждое слово из этой схемы можно оспаривать, от каждой фразы идут смысловые круги во все стороны – как от камня, брошенного в воду. Сегодня нет и не может быть однозначного толкования событий. Их истинный смысл пока скрыт не только от нас, просто граждан, то и от самих организаторов. Только будущее даст оценку. Однако как любая настоящая драма, сюжет этот дает широкие возможности для размышлений.

Все наши революции последних 10-12 лет густо замешаны на женской боли. Точнее сказать, на общей национальной боли, которую выразительнее артикулируют женщины. Они и есть тот национальный приемник, куда эта боль стекается, обретает словесную форму и нужный градус кипения. После этого приемник становится транслятором и катализатором...

Сначала где-то что-то подспудно зреет – какая-то неувязка, недоговоренность, проблема, нехватка, непроизнесенность чего-то главного. Это зреет долго, иногда годами. Это может периодически выталкивать на площади отдельные группы людей, по отдельным поводам. Но это еще не революция, это ее предвестники, которые могут отстоять от события на несколько лет. Это пузырьки, которые поднимаются со дна зреющего негодования, это мелкие искры, из которых может разгореться (или не разгореться) пламя. На эти пузырьки можно смотреть в общем, не приглядываясь – и тогда они все одинаковые. А можно посмотреть пристально – и тогда они складываются в четкие классификации. Студенты приходят в революции одним путем, рабочие – другим, люмпены – третьим. Можно классифицировать действия и поступки по степени искренности, замерять на дальновидность, соотносить по степени участия в процессе тех или иных сил извне... Если посмотреть с позиции гендера – то еще интереснее. Что хотят женщины и что хотят мужчины? Всегда ли они хотят одного и того же? Кто больше разрушает и кто - строит? Кто пожинает плоды?

Когда я пытаюсь анализировать, то думаю: о Нино, о Сандре и о Розе. Нино знают все, ее фамилия Бурджанадзе. Сандру знают тоже – хоть и поменьше. Розу не знает никто. В ноябре она приехала из маленькой имеретинской деревни, из-под Самтредиа, чтобы отстаивать нашу революцию.

Нино Бурджанадзе – яркий молодой политик. В нынешнем году ей исполнится сорок лет. Она правовед по специальности, закончила Тбилисcкий госуниверситет, потом аспирантуру на кафедре междунарродного права в МГУ, стала кандидатом юридических наук. С 1995 года – член парламента Грузии. Ступеньки парламентской карьеры: руководитель постояннодействующей делегации в Великобритании, председатель парламентского Комитета по юридическим вопросам, председатель Комитета по вопросам сотрудничества с Европейским сообществом, председатель Комитета по внешним сношениям, спикер парламента... В момент «революции роз» - одна из троих ее лидеров, остальными двумя были наш нынешний президент Михаил Саакашвили и госминистр Зураб Жвания.

В первые часы «мирного переворота» (он же – революция роз, он же – «бархатная революция») именно ей, Нино Бурджанадзе, выпало взять на себя отчаянную попытку легитимизировать произошедшее. Ибо она одна из троих имела самый весомый  государственный статус – спикер парламента предыдущего созыва. В минуты, полные драматизма, вся Грузия приникла к экранам телевизоров. Они показывали прямую трансляцию того, как оппозиция ворвалась в парламент, где новый состав пытался признать себя состоявшимся. Вот внезапно появившийся в дверях гневный Саакашвили, вот - растерявшийся президент, подхватившая его охрана, вот мелькающие руки, небольшая свалка, спешно покидающие зал оппоненты «революцонеров»... Заминка – ждут спикера. А вот и она – красиво, стремительно прошла в зал. И пропала надолго... Камера ее не видела – видно, она вышла. Остается загадкой: где была, с кем говорила, что чувствовала? Потом – появилась вновь, чтобы сделать свое историческое заявление. Цитата: «Из-за тотальной фальсификации парламентских выборов 2 ноября народ, выразивший свой протест в массовых мирных акциях, не допустил признания полномочий нового парламента. Исходя из этого, в соответствии с  Конституцией и  действующим законодательством  Грузии,  продолжает работу парламент созыва 1999 года, а исполнение обязанностей президента возлагается на меня, Нино Бурджанадзе...» (цитирую по информационному выпуску агентства «Кавказ-пресс). В этой речи Бурджанадзе озвучила главный повод для объявления себя и. о. президента – недееспособность Шеварднадзе...

Можно с большой долей достоверности догадываться о раскладе ролей между Жвания и Саакашвили. Первый – самый опытный, искушенный, хитрый, как у нас говорят, политик. Идеолог революции. Второй – любимец простой публики, мастер популистских действий. Мотор революции. Но какова была истинная роль Нино – судить трудно. Была ли она непреклонной в какие-то моменты? Безоглядно отдавала бразды правления мужчинам? Трудный вопрос. Некоторые из наблюдателей уверены, что объявление себя исполняющей обязанности президента далось Бурджанадзе нелегко. Нани Чанишвили, парламентарий одного из предыдущих созывов, а ныне одна из лидеров женского движения, убеждена, что этот исторический текст госпожа лидер произнесла под нажимом соратников: «Они просто нависали над ней, когда она объявляла президента недееспособным и брала на себя его функции...»

Несколько часов спустя, ночью с 23 на 24 ноября, она вышла в телеэфир с обращением к народу, и была вновь тверда и последовательна. Никого  не забыла поблагодарить: народ за сдержанность, армию, полицию и спецсилы – за верность нации. Призвала как можно скорее утвердить порядок. Завершила так: «23 ноября – день святого Георгия - был поистине историческим для Грузии. С завтрашнего дня мы начинаем новую историю Грузии. Сегодня мы едины и горды. За эти две недели мы доказали, что заслуживаем лучшего правительства и лучшей страны. Я глубоко убеждена, что мы сможем построить  достойную страну, создать достойным гражданам достойную жизнь, страна сможет  занять достойное место в международном сообществе... С завтрашнего дня у нас появляется исторический шанс... вместе, совместными усилиями строить новое демократическое государство. Мы доказали, что вместе мы способны достичь невозможного». (цитирую по информационному выпуску агентства «Кавказ-пресс»).

Можно только догадываться, какие перегрузки пришлось перенести исполняющей обязанности свергнутого президента. И хотя по конституции ее права в таком случае весьма ограничены, моральная ответственность первых дней была огромна. Все развалившееся государственное хозяйство надо было хоть как-то удержать на краю хаоса. Полный раздрай в рядах оппозиции, экономичекий ступор, дестабилизация всего, серия взрывов в центре столицы... Одна только Аджария каких нервов стоила – ведь на кону стоял вопрос о гражданском мире.

Было исключительно важно, чтобы Аджария, эта проблематичная часть Грузии, приняла участие во внеочередных выборах. После ряда консультаций на самых разных уровнях, включая посредничество российского министра иностранных дел, к лидеру автономной области Зурабу Абашидзе отправилась Нино Бурджанадзе. Дипломатическая оценка переговоров: визит не удачен. Действительно, Абашидзе как бы не очень-то и заметил визит дамы-политика. Он постарался продемонстрировать, что вовсе не собирается говорить с ней о главном. И хотя личность Бурджанадзе была тут ни при чем, а просто Батуми по своим правилам игры должен был еще немного подержать Тбилиси в напряжении – лидер такого традиционного толка, как Абашидзе, не упустил возможности продемонстрировать дополнительное пренебрежение к гендеру нашей и. о. президента... Во всяком случае, желательные для Тбилиси решения в Батуми были приняты только после визита Жвания.

Вторая неудача постигла Бурджанадзе в Москве, куда она отправилась по приглашению Путина. Главными темами диалога были вопросы упрощения визового режима, урегулирования конфликтов, вывода российских военных баз с территории Грузии. В преддверии этого визита представитель МИДа России Александр Яковенко озвучил официальную позицию: руководство России надеется на новое правительство Грузии и готово восстановить партнерские отношения. А уж для Грузии эти отношения, само собой, переоценить трудно...

Естественно, никто не питал иллюзии относительно этой встречи – слишком много накопилось проблем и взаимных претензий. Встреча Буржданадзе и Путина носила чисто символическую нагрузку. Ведь Бурджанадзе - все-навсего исполняющая обязанности, ее гарантии могли быть только устными и «черновыми». Естественно, что взамен она могла получить только такие же... Правда, Путин признал грузинское правительство легитимным (в первые дни после 23 ноября он называл нашу «революцию роз» государственным переворотом).

Грузинские газеты писали, что Россия традиционно встретила делегацию Грузии холодно. Визит Бурджанадзе был запланирован на один день, но в этот день президент Российской Федерации отправился в Керчь, для встречи со своим украинским коллегой Леонидом Кучмой. Бурджанадзе пришлось удовлетвориться встречей с министром иностранных дел  Игорем Ивановым. На следующий день, после приезда в Москву, Путин сначала передал награды представителям культуры, потом встретился с председателем счетной палаты, и только после этого принял Бурджанадзе. К тому же ситуацию усугубило заявление Сергея Ястржембского, который назвал Грузию «проходным двором», откуда на территорию России проникают чеченские и арабские террористы. В итоге Нино Бурджанадзе пришлось традиционно оправдываться.

В России довольно скептически отнеслись к этой встрече, в то время как в Грузии от нее ожидали очень многого. Наивность этих ожиданий грузины поняли уже на второй день после визита - газеты, спохватившись, объявили своим читателям очевидное: решающую роль в отношениях Грузии с Россией играют вовсе не Москва и Тбилиси, а - Москва и Вашингтон.

Я пишу это и думаю: вот когда с визитами ездил, скажем, Шеварднадзе – так ли подробно рассматривала я каждую доступную подробность? Нет, конечно. Вряд ли мы стали бы считать, сколько минут Саакашвили ждал в приемной российского президента. Но визит Бурджанадзе для многих в Грузии был особым – и не только из-за революции... Позволю себе метафору: случился в доме пожар, передрались родственники, напряглись соседи. Кто первым начнем расставлять по местам остатки мебели, мести пол, кормить детей, развешивать бельевые веревки? Конечно, женщины. Думаю, что у Нино Бурджанадзе была примерно такая же функция. Пусть и на уровне большой политики.

Перед Новым годом Москва как бы слегка извинилась перед Нино Бурджанадзе. Однако очень угловато – телеканал ОРТ назвал ее имя в числе наиболее популярных людей уходящего года и посвятил ей специальный сюжет. Можно было не сомневаться, что одним из первых кадров в нем будет роза! Да, на столе в доме Нино Бурджанадзе стоит в вазе золотая роза. Символ бархатной революции и подарок ее героине. Искусственных цветов и.о. президента не любит, поэтому роза - настоящая, покрытая слоем золотой краски. Естественно, Бурджанадзе шутит, что вот так же и женщина-политик: снаружи металл, внутри - тонкие лепестки.  Автор сюжета сообщает, что в Грузии эту женщину называют «железная Нино» и что «для Кавказа женщина-руководитель такого ранга - еще более сенсация, чем для России». Правда, и до Бурджанадзе Грузией однажды правила женщина - царица Тамара, и было это каких-то восемьсот лет назад. Но не это интересует автора сюжета и не процесс, так сказать, правления страной. Его интересует домашняя кухня и. о. президента и ее нестандартный муж – «единственный кавказский мужчина, который запрещает (!) своей жене готовить». А сама Бурджанадзе говорит: «Мой муж меня ругает, когда я начинаю заниматься домашним хозяйством. Я возмущаюсь и говорю, что обычно бывает наоборот, ругают тогда, когда женщина ничего не делает дома. Но сейчас он понимает, насколько я загружена, и ни о каких упреках речи идти не может». А могло бы, дескать. Вполне могло. Конечно же, президентская охрана тоже жалуется - никак не может привыкнуть к тому, что охранять приходится женщину. «Госпожа и. о. президента может внезапно изменить маршрут следования и зайти на час в парикмахерскую. Или не выходить из дому, не побеседовав перед этим с подругой»... Вся эта пошлая чепуха – о женщине, которая только что была героиней настоящей политической драмы.

Сандра Руловс – жена нашего всенародно избранного нового президента. 4 января, на внеочередных выборах он получил 96 процентов голосов. Несомненно, заметная их часть принесена ему женой. Сандра, как говорят в Грузии, – «наша невестка». Так определяют у нас жен, привезенных грузинами из других стран. Сандра голландка – светловолосая, улыбчивая, европейка до мозга костей. Живая, открытая, много шутит. Когда она начинает говорить на грузинском, а тем паче – петь народные песни, вся Грузия утирает слезы умиления.

Это на редкость удачный штрих к портрету любимцу Мише. «Ми-ша! Ми-ша!» - скандировали митинги. А тут такая жена – красавица и умница, и такая продвинутая, и такая толерантная, и так тонко чувствующая наш национальный дух... Думаю, что она чувствует и то, как ей нужно вести себя в политических интересах мужа. Во время краткой, спешно организованной предвыборной кампании Сандра провела десятки встреч с избирателями в разных уголках Грузии. Призывала голосовать за мужа, раздавала конфеты и обещания. Улыбалась, пела «Тбилисо», говорила не только по-грузински, но и по-мингрельски, если дело того требовало... Укрепляя раскрученный «бренд» розы, пообещала, что своего второго ребенка непременно назовет Вардико (по-грузински «варди» - роза). Шутки шутками, но в Грузии, где сохраняется культ семьи, эти имджмейкерские ходы – весьма грамотные и беспроигрышные.

Так что нашу революция не подвела и Сандра.

А теперь – про ее «заглавного» персонажа. 15 ноября  Роза Мчедлизде приехала в Тбилиси из маленькой деревни под Самтредиа. Я познакомилась с ней на проспекте Руставели 22-го. К этому моменту Роза уже неделю стояла на площади, лишь на ночь переезжая на метро к дальним родственникам в один из спальных районов Тбилиси. Многие ее земляки, рассказала она, приехали в Тбилиси организованным способом, на автобусах. Она из-за семейных дел вовремя не сорганизовалась и прибыла вдогонку землякам на попутке. Многим митингующим выдали что-то вроде командировочных – но она опоздала и потому митингует волонтерски, за идею. Идея такая: так больше жить нельзя! И еще: она по-настоящему, горячо и тяжко, ненавидит Шеварднадзе.

Роза живет так. Муж у нее лет пять как уехал в Россию – будто бы строительным рабочим – и пропал. Да нет, живой он, машет рукой Роза, года полтора назад звонил, уже почему-то из Ташкента. Да разве поймешь по телефону – почему? А приехать пока не может, денег нет. Дома с Розой – трое детей, младший родился аккурат перед разлукой с мужем. Еще дома – пенсионеры свекор и свекровь. Пенсии – на двоих - 14 долларов в месяц, их выдают крайне нерегулярно - примерно 3-4 раза в год. Есть еще золовка-учительница. Той не платят вообще. Учителя делают так: пойдут сядут на рельсы, остановят поезда и требуют вернуть задолженности. Но это долгая песня, не один день требуется: сначала пойдут увещевания, потом обещания, а потом, глядишь, и дадут немного. Два года назад, рассказывает Роза, половина Западной Грузии на рельсы села, и все учителя. Так им аж за 4 месяца зарплату дали – золовка чуть ли не 500 лари домой принесла. Правда, потом им полгода не давали ничего.

Денег, говорит Роза, в деревне нет вообще – ВООБЩЕ ни у кого нет никаких денег. Процветает натуральный обмен, возродились кустарные ремесла, курильщики сами себе выращивают табак... В деревне, говорит Роза, с октября по апрель-май практически не бывает света. Встаешь, когда светает, - ложишься, когда темнеет. Пришла осень – вырубай холодильник, закрывай от пыли телевизор, отбой. Детей жалко, они весной на этот телевизор бросаются, как будто в жизни его не видели.

Эх, вздыхает Роза, если б я чуть поближе к городу жила – чем-нибудь торговала бы, какие-нибудь булки пекла – глядишь, что-то зарабатывала бы... Это верно, добавляю я от себя, ценой страшных усилий и потери здоровья она имела бы сущие копейки. Как моя вторая знакомая Роза. Она торгует на улице у метро близ моего дома, и я часто на бегу покупаю у нее то яблоки, то укроп. У нее распухшие от холода руки и темное лицо. Она работает в любую погоду с раннего утра до позднего вечера, а когда необходимо отлучиться, ставит вместо себя 12-летнего сына. Школой они, естественно манкируют. Когда тут учиться-то? По иронии судьбы, и у этой Розы, армянки по национальности, муж тоже в бегах. «Гуляет в Ереване», - объясняет коротко, но понятно. Числа 20-го ноября в середине дня я застала Розу спешно складывающей товар. «Куда бежишь, Розочка?» - «Как куда, на площадь Свободы!» - «А без тебя не обойдутся?» - «А разве можно так жить?».

Последняя фраза в самых разных интерпретациях была рефреном нашей революции. ТАК жить нельзя, это верно. ТАК – это как? А вот так: в нищей семье, где нечем кормить детей и стариков, где нет возможности купить одежду и обувь, где быт ужасен. Надо учесть, что население совсем по-другому жило раньше и хорошо помнит былую изобильность. У него, населения, нет иммунитета против нищеты, как в тех странах, которые были бедными всегда. Потому нынешнее состояние жжет позором и гневом, жестоко ущемлена наша национальная гордость… Но на уровне семьи - кто несет все тяготы изматывающей борьбы за выживание? Кто из ничего стряпает и в ничто одевает? Мировая закономерность: чем беднее семья или общество – тем больше нагрузок выпадает женщине. Вот почему у нас их было так много среди митингующих.

Хотя... Хотя можно смело утверждать, что на этот раз женщин было все-таки заметно меньше, чем на митингах времен Звиада Гамсахурдия. Тогда, в начале 90-х, они были устрашающей силой и щитом первого президента. Первой леди стоило повести бровью, и женская толпа мгновенно выдавала требуемое – шквал аплодисментов или шквал проклятий... На телевидении существует весьма простой, но эффективный прием, когда надо расшевелить публику в том или ином направлении: картинка истерически кричащей женщины. Она (чья-то сестра, мать, жена, дочь!) полна эмоций и кричит, а ты сидишь у телевизора и наливаешься гневом. Разве не является это классическим началом всех этнических конфликтов?

Однако я отвлеклась. Кроме двух Роз, о которых я немного рассказала, в дни революции и после я много говорила с другими двумя Розами – они мои подруги по Коалиции женских НПО Грузии. Их и других наших коллег я расспрашивала о том, в какую модель складывается гендерный расклад того, что у нас произошло.

Роза Кухалашвили, председатель НПО «Женсовет Абхазии» сказала примерно следующее:

- Какой тут гендер? Сейчас все едины, все в одном порыве. Ты подожди, вот по домам разойдутся, тут тебе и будет гендер. Одни пойдут домой полы мыть, а другие останутся делить власть.

Роза Цинделиани, лидер неправительственной организации «Сабинеби», прокомментировала так:

– Женщины были весьма активны, они продемонстрировали большую гражданскую волю. Без их участия, вполне вероятно, результат противостояния мог быть совсем другим... Но вот приближаются новые парламентские выборы – взамен тех, что были сфальсифицированы. И что же? Женщины вновь находятся на нулевых позициях, им ничего не светит и на этот раз. Мы говорим, что хотим быть демократической страной. Так давайте брать пример с Европы. Во многих европейских странах партии просто не регистрируются на выборах, если в предвыборном списке  мужчины и женщины не представлены поровну.

Нани Чанишвили, руководитель НПО «Ассоциация Гендерного развития» и председатель Клуба женщин-парламентариев:

-  Гендерные диспропорции в государственной власти при любом президенте – при Гамсахурдия, Шеварднадзе, при любом политическом раскладе, - остаются стабильными. Доля женщин в парламенте ничтожно мала - 6-7 процентов, не более. Никакие политические перемены не влияют – дисбаланс был, есть и будет. В марте у нас пройдут новые парламентские выборы – думаю, что женский процент станет еще ниже. Фальсифицированные выборы или нефальсифицированные – на представительство женщин это не влияет. О чем это говорит? О том, что никакие политические силы не заинтересованы в привлечении женщин.

Чарита Джаши, лидер неправительственной организации «Гендер для социально-экономического развития», подметила интересную закономерность:

- В 1990 году у нас состоялись первые многопартийные выборы. Победил гамсахурдиевский «Круглый стол». Было много национального романтизма, и большинство митингующих составляли женщины. Сейчас заявляет о себе прагматизм, решаются вопросы власти. Назрела необходимость радикальных изменений, и гендерные пропорции митингующих тоже изменились. Власть – приманка для мужчин. Однако интересно посмотреть не только на гендерные пропорции, но и на возрастные. Молодежь составляла большинство на ноябрьских митингах, наиболее активны были молодые мужчины. Почему? Потому что именно для этой категории сегодня наиболее доступны все ресурсы. Это результат тех катаклизмов, которые мы переживали на протяжении последнего десятилетия. Женщины удалены от ресурсов, у них гораздо больше препятствий на пути к хорошему образованию, социальным гарантиям и т.д. Отсюда и разница в мышлении. Вывод: нужно как можно больше работать с женщинами. Их активизация сделает победу нашей демократии необратимой.

Лела Хомерики из организации «Центр гражданской культуры» считает так:

- Гендерное равновесие в такой специфической области, как состав митингующей толпы, - это показатель демократичности общественных процессов. Вот почему мужчин и женщин, по моим наблюдениям, было примерно 50 на 50. В этом плане интересно было наблюдать за группой поддержки бывшему президенту, которую составляла про-абашидзевская партия «Возрождение» - там в большинстве однозначно были мужчины.

По мысли Лелы, романтизм выводит на площади женское большинство, демократия дает равное соотношение, а командный стиль – перевес мужчин…

При всем разнообразии оценок и мыслей большинство активисток женского движения, с кем я говорила на эту тему, однозначно приветствуют присутствие в триумвирате революционеров Нино Бурджанадзе. Не без оснований считается, что именно она часто служила сдерживающим, насколько это было возможно – стабилизирующим началом. Хотя, как считает Нани Чанишвили, и не всегда самостоятельным...

Так или иначе, одной из ключевых фигур в свершившихся событиях была женщина. Одна из троих лидеров революции, все 33,333 процента! – нам бы такие пропорции в парламенте! О парламенте неустанно думают мои подруги по женскому движению – как бы сделать так, чтоб представительниц нашего пола стало там чуть побольше. Ну хотя бы треть! (Напомню, что в предыдущем составе их было чуть больше 6 процентов, столько – в «фальсифицированном» парламенте, который просуществовал 10 минут).

Подступы к осуществлению этого коварного замысла делаются уже не первый год. Было даже такое объединение - «Женский политический форум Грузии», в нем работало несколько неправительственных организаций, основной своей задачей они видели выработку соотвествующей инициативы для законодателей. В 2001 году «Женский политфорум»  подготовил пояснительную записку для наших парламентариев. В ней была подробно аргументирована идея женского квотирования, анализировались мировые прецеденты, доказывались выгоды. Исходя из всех аргументов, женщины предлагали зафиксировать в избирательном законодательстве следующую практику: в партийных предвыборных списках любого уровня  должно быть не менее 40 процентов представителей каждого из полов. 

Вторая попытка началась в 2002 году и с треском провалилиась в 2003-м, незадолго до революционных событий. Новое предложение в избирательный кодекс разрабатывалось более тщательно, на этот раз инициатива шла от депутаток местных органов власти. Предложение  звучало так: не регистрировать предвыборные списки политических партий в том случае, если каждая четвертая в списке не является женщиной. Предложенные поправки дважды прошли парламентские чтения, а на третий раз были «зарублены». Говорят, что не без скандала: госпожа спикер вышла из зала во время голосования. История эта уже успела обрасти бородой. Рассказывают, что со стороны руководства парламента шло явное противодействие – якобы, от спикера поступило прямое указание поднять на смех это предложение, расшутить его в пух и прах! Что и было сделано. Один видный наш парламентарий прямо с председательского кресла в зале заседаний сказал так: если такое предложение пройдет, то мужчины станут делать операции по изменению пола. Ужасно смешно. Впрочем, многие наши депутаты способны поступиться еще и не этим. Но пока что им граздо проще стопорить любые попытки введения пусть самых временных, самых маленьких женских квот.

Самое интересное, что против квот выступает абсолютное большинство того маленького отряда женщин, который присутствует в нашем парламенте. Категорически против них настроена Нино Бурджанадзе; считает, что это «сложный вопрос» наша правозащитница Элене Тевдорадзе; ряд женщин-парламентариев менее известных также отвергают идею в корне.

Так что операции по коррекции пола в грузинском парламенте вряд ли будут практиковаться в обозримом будущем.

Не знаю, была ли это революция. Если разуметь под термином большой и качественно прогрессивный скачок. Думаю, что вдохновителям ее еще долго надо будет доказывать, что - была. Собственно говоря, доказательство может быть только одно – именно революционное изменение качества жизни. А это, помимо искренности намерений, зависит от слишком многих обстоятельств.

Так что революция продолжается. Ибо продолжается передел власти, все стоит на дыбах, на страстях, на нерве. И потому – пока не до нормальных отношений, не до гендерного баланса. Хотя – наш новый президент человек европейский, ориентированный сугубо демократически. И хотя прежний тоже позиционировал себя именно так, у нового – большой и пока что нерастраченный кредит доверия.

Моя знакомая Роза – та, что продает яблоки – существует в тех же условиях, что и раньше. Так же мерзнет от зари до полуночи над своей зеленью. Но она довольна, что ей удалось настоять на своем, что у нас теперь новый президент. Про другую Розу не знаю, из головы вылетело даже название ее деревни. Уверена, что и она терпеливо ждет перемен.

Понимаю также, что ждать еще долго.

опубликовано: журнал «МЫ\WE: ДИАЛОГ ЖЕНЩИН», февраль 2004 г.